Жду Вас на консультацию по телефону
+7 (499) 130-80-69

Чемянов Георгий Станиславович

пластический хирург, кандидат медицинских наук, член РОПРЭХ

(Российское общество пластических, реконструктивных и эстетических хирургов)

член IPRAS

(Международное общество пластических, реконструктивных и эстетических хирургов)

Блог Георгия Чемянова

  • Архив

    «   Август 2017   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4 5 6
    7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20
    21 22 23 24 25 26 27
    28 29 30 31      

Исповедь пластического хирурга: все люди врут



Наша рубрика «О чем говорят врачи» превращается в «Исповедь пластического хирурга». Потому что то, что рассказывает доктор Георгий Чемянов, иначе как исповедью, полной слез и отчаяния, назвать нельзя.

Довольно неловко уже в наше время косплеить доктора Хауса, но эта цитата будет здесь уместна как никогда. Все пациенты врут. И от этого непреложного факта у докторов часто возникает, скажем так, неудобство.

Однажды среди ночи у меня зазвонил телефон. Звонила пациентка, которой я делал блефаропластику. После операции прошла неделя, у нее внезапно разошлись швы, она, конечно, в панике. На мой традиционный в подобных случаях вопрос: «Ну и что же вы сделали с моими швами?» прозвучал традиционный же ответ: “Ничего не делала, оно само!”
В половине третьего ночи пациентка приехала ко мне на осмотр. Бонусом к ней шел… немолодой солидный мужчина с разбитой головой. 


С десятой попытки выяснить, как было дело, правда открылась: ее знакомый, генерал ФСБ, пожелал отметить какой-то праздник. Не пить в этой ситуации, по мнению героини, не представлялось возможным. Алкоголю же, разумеется, сопутствовали танцы и прочее веселье.

Здесь стоит сделать ремарку: как только сходит первоначальный отек, швы становятся не слишком заметными, видны только в складке подвижного века, и то при закрытых глазах. Так что, если не приглядываться вплотную, человек выглядит абсолютно нормально. И может вести привычный (и даже веселый) образ жизни.

Но — до известной степени. В какой-то момент веселье, видимо, вышло из берегов, и молодые рубцы на веках не выдержали. Хлынула кровь. Генерал от такой неожиданности потерял сознание, упал, ударился головой и рассек себе макушку. Так у меня стало на одного пациента больше, а у швов (тех, что от блефаропластики, а не тех, что пришлось накладывать на голову генералу) — меньше шансов стать впоследствии образцово-незаметными.


Забегая вперед, скажу, что в итоге все обошлось, и швам удалось срастись нормально. Хотя это было удивительно даже для меня, потому что описанный инцидент был не последним — веки я этой пациентке сшивал три раза, причем один раз практически в полевых условиях, и бонусом снова шел мужчина. (Правда, уже другой, который в пьяной драке столкнулся лицом с чьими-то зубами.)

С некоторыми людьми хорошо бы подписывать какой-то документ, обязывающих их после подобных операций беречь себя хотя бы месяц. Иначе получается не слишком честно — ввязывается в передряги пациент, а виноват в том, что «шовчик какой-то не такой», будет, конечно же, врач.

На консультациях врут еще более вдохновенно. И ложь эта еще опаснее. Несколько лет назад, например, у меня была пациентка, которой так понравилась проведенная мной подтяжка лица, что уже через пару недель после операции она начала спрашивать про ринопластику. Пожелания были достаточно стандартны – сделать чуть у́же концевой отдел носа. Я изучил ее нос — на первый взгляд, действительно, кончик и основание крыльев были широкими, что не слишком гармонировало с новым подтянутым лицом. Но при пальпации кое-что мне показалось довольно странным — тот хрящ на кончике, который должен был подвергнуться коррекции, отчего-то почти не прощупывался. Я уточнил — делала ли она что-то с носом раньше? Если да, мне физически будет не с чем работать.

Пациентка, глядя мне в глаза своими глазами (большими и честными), покачала головой: нет, никаких вмешательств, да, она поняла мой вопрос, но нос очень-очень нужно прооперировать, он ей не нравится. Я удивился, но подумал, что, возможно, это какая-то особенность строения, у девушки действительно такая форма носовых хрящей, очень тонких. Если так, то, пусть и не кардинально, но изменить кончик носа все же можно.

Вскоре пациентка уехала в Лондон, где она, собственно, и живет постоянно. В следующий раз я увидел ее через 6 месяцев в предоперационной палате, в полной готовности к ринопластике. Снова осмотрев ее нос, я опять засомневался и даже попытался отговорить ее от большой операции, предложив скорректировать только крылья носа — результат был бы не таким ярким, но все-таки заметным. 

Но против железного аргумента «я к вам за носом из Лондона прилетела», устоять не смог. В итоге о том, что ринопластика все же действительно была, я узнал, только когда пациентка уже лежала на операционном столе под наркозом — старый рубец был едва виден на слизистой внутри носовых ходов. После этого довольно быстро стало очевидно, что и все хрящи уже удалены. Что мне оставалось? Я сделал все, что мог, и поправил оставшееся. Стало лучше, но, разумеется, кардинально другой нос она не получила — это физически невозможно.

Или, к примеру, еще одна, вроде бы невинная, ложь — о препаратах. Если просто задать вопрос «Какие препараты вы принимаете?» и не пойти дальше докапываться до истины, можно сделать вывод, что у нас — самая здоровая нация в мире. Фармацевтическое лобби может спокойно идти на пенсию, таблетки никому не нужны. Может, болеутоляющее (время от времени), но больше — ни-че-го. Второй немаловажный момент — все у нас поголовно гипотоники. Эту информацию я почерпнул из ответов на вопрос о скачках давления (да, пластическим врачам важно знать о таких деталях). Гипотония — это новый черный. А в реальной картине мира стыдливо выясняется, что давление люди измеряли на профосмотре в 10 классе средней школы (оно было пониженным!). А еще — что кроме банального аспирина люди принимают и более продвинутые его версии (для профилактики сердечно-сосудистых заболеваний). Кроме этого, такие препараты «разжижают кровь». А назначают их люди себе сами — ведь по телевизору сказали, что это полезно, или «коллеге посоветовала коллега коллеги ее мужа, и результаты потрясающие!». И что мы получаем в итоге? Обильные кровотечения на операционном столе, заметно усложняющие и удлиняющие весь процесс и мешающие хирургу работать с той точностью, которая требуется.

Если люди врут, даже отправляясь на операцию, то представьте себе, как они врут, если речь идет «всего лишь» о косметологической процедуре. Ведь перед операцией пациент проходит через целый ряд анализов, и, основываясь на показателях крови, его можно вовремя поймать на вранье. А перед косметологическими процедурами анализов нет. И мы принимаем решение, основываясь исключительно на словах.

Я много работаю с нитевыми подтяжками лица. Тут есть один нюанс: после установки нитей лицо нельзя трогать минимум неделю. То есть вообще. Нельзя не только спать на животе или на боку — даже подпирать щеку рукой: нити должны врасти в ткани, зафиксироваться, и этому процессу могут помешать даже малейшее давление. Даже рот широко открывать нельзя. В Швейцарии, например, мои коллеги придумали такую хитрость: клеят пациенту на всю щеку пластырь и назначают следующий прием через неделю. И прописывают в договоре, что если пациент придет без пластыря, то клиника не несет за последствия никакой ответственности. Тут мне нравятся два момента — во-первых, благодаря пластырной повязке, сама нить физически держится гораздо прочнее, а во-вторых, с пластырем на лице пациентка вряд ли пойдет гулять по ресторанам. Скорее всего, она все же проведет эту неделю в покое, как и рекомендуется.
Но я работаю в России и, увы, не могу себе этого позволить.

Максимум «покоя», с которым готовы мириться наши пациенты – 2-3 дня. И каких только версий и вариантов на тему «само сползло, доктор, я ничего не трогала!» я не слышал.


В случае с блефаропластикой тонкие пластыри на швы просто необходимы: они помогают краям кожи в подвижной зоне глаз срастись незаметно и тонко. И, конечно, каждая история о том, как именно отвалился пластырь, изобилует красочными подробностями и невероятными деталями. С нетерпением жду, когда же он (пластырь) заживет своей собственно (активной и позитивной!) жизнью и, наконец, заговорит. Я же 10 лет клею эти пластыри. Я точно знаю, что держатся они, как влитые, но… «доктор, я что-то нажала — и все исчезло».

А мне, врачу, между прочим, обидно — в первую очередь за результат, в который вкладываешь душу и всего себя. И всегда хочется задать пациенту вопрос — неужели вы думаете, что доктора просто так, из любопытства, спрашивают вас про препараты, которые вы принимаете, и заболевания, которыми вы страдаете? И из чистой прихоти рекомендуют что-то делать, а чего-то, наоборот, не делать?

Но, боюсь, ответ на него будет так же далек от реальности, как «самосползающий пластырь». И мы продолжим работать в режиме загадок, ребусов и лотереи.

Как выбрать пластического хирурга? Главные ошибки

6a8090cf97ef98f96c742f14f50bc43f.jpeg

Почему не стоит слишком верить инстаграмам пластических хирургов и рекомендациям подруг? Доктор Георгий Чемянов — о том, какие ошибки делают женщины, выбирая врача.

Рубрика «О чем говорят врачи» продолжается — и на этот раз возвращается к азам. Хирург Георгий Чемянов пытается ответить на вечный вопрос: «Как найти хорошего пластика и не облажаться?» Спойлер: все сложно.
Верить ли рекламе?


Уж сколько раз твердили миру, а факт остается фактом: люди продолжают верить рекламным макетам. Что это — анахронизм или результат доверия к печатной прессе, в которой все выглядит солиднее и качественнее интернета?..

Логика здесь примерно такая: если клиника может себе позволить купить рекламу — значит, дела у нее идут хорошо, пациентов много, врачи — сильные. В реалиях прошлого это было почти правдой: рекламу могли себе позволить самые сильные клиники, у которых хватало связей и денег, и хирурги, которые крепко стояли на ногах. Сейчас ситуация на глянцевом рынке иная, и даже клиники средней руки могут потянуть такие расходы. Хотя по сути любая реклама — это просто красивые фотографии, часто плохо соотносящиеся с реальностью, и слова, которые, вполне возможно, не имеют к этой реальности вообще никакого отношения.

Как быть? Мое мнение тут простое: как отправная точка для начала исследования и поиска информации реклама не хуже других источников. Главное — не воспринимать купленный за деньги макет как знак качества.

А что, если посмотреть инстаграм?



Реалии, которые мы недавно обсуждали на профессиональном симпозиуме с коллегами: хирурги с богатейшим опытом и стажем, с «золотыми руками», сидят без работы. Операций мало, пациентов нет. Молодые и дерзкие, которые умело ведут инстаграм — оперируют в разы больше. В начале своего инстаграмного и профессионального пути они нагоняли трафик, публиковали ворованные фотографии. Потом находили первых пациентов. Потом в их аккаунтах начинали появляться и честные фото, отличающиеся от предыдущих тем, что были чуть худшего качества — и чуть ближе к реальности. Но сколько на самом деле операций сделал этот врач и насколько они были удачны — большая загадка.

Я знаю совсем молодых парней, которые на этом озолотились. Несколько лет назад они выкладывали буквально мясорубку — разрезанную грудь, вывороченные имплантаты, кожу, кровь. Тогда это было чем-то новым, многих шокировало, но — сработало и привлекло потенциальных пациентов. Сейчас они набрались опыта и делают отработанную операцию по несколько раз в день, как на конвейере. Около ста тысяч подписчиков, сотни комментариев. В общем, складывается ощущение, что доктор оперирует каждый день и умеет многое, хотя на самом деле это далеко не всегда не так.





Можно закрыть глаза на способы раскрутки и считать, что для PR все средства хороши, но надо понимать, что «доктор — звезда инстаграма» вовсе не равно званию «звездный хирург».

Еще одна модная тема инстаграма — селфи якобы пациенток с благодарной подписью «Доктору Икс, который сделал мне грудь моей мечты, и жизнь моя наладилась». Вот вам суровая правда: женщины не шлют врачам селфи в таком количестве.

Я знаю, о чем говорю: практически всех своих пациенток я прошу сделать фотографии «до» и «после». Соглашаются на публичность считанные единицы. Вообще, после того, как восстановительный период прошел, подавляющее большинство не контактирует с врачом, и уж тем более не стремится афишировать общее прошлое. Исключение составляют те, кому врачи делают операции на бартерной основе, то есть за пиар. С этой категорией пациентов огласка, включая фото «до», «после» и «я счастлива», оговаривается изначально. Но посчитайте сами: сколько бесплатных пациенток может вести врач, чтобы все-таки зарабатывать на жизнь? Вряд ли очень много.

И отталкиваясь от обратного — если у врача или клиники инстаграма нет, это не означает, что они плохи. Врачи старшего поколения, которые действительно блестяще оперируют, во-первых, не понимают весь этот интернет. Во-вторых, у них нет на это времени, они работают — я знаю, потому что пытаюсь вести инстаграм, на это уходит непростительное количество сил, их невероятно жалко.

Кроме того, если инстаграм все-таки есть, но в нем исчезающе мало подписчиков, это тоже не плохо — в конце концов, врачи не звезды, у них и не должно быть армии фанатов. Мы не создаем такого же интересного контента, как 

Дженнифер Лопес, и довольно странно, когда наши, в общем-то, однотипные фото и селфи из операционных интересны слишком большому количеству людей. К примеру, у моей подруги, телеведущей Авроры, которая в телевизоре уже …цать лет и которую знает вся страна, около 95000 подписчиков. А у некоторых московских косметологов и хирургов — 200-300 тысяч. Реальных? Нет. Накрученных. Потому что так не бывает.

Посмотреть фотографии предыдущих пациенток, разделить впечатления на 10


Портфолио врача обычно выкладывается на сайте. Чуть более полная его версия хранится у врача в компьютере. Но вот инсайдерская правда: все врачи показывают только лучшие работы. Никто не будет выставлять на всеобщее обозрение не слишком красивый нос, несимметричную грудь, не самые хорошие рубцы, даже если все, включая пациента, удовлетворены результатом или исходные данные этого пациента не позволяли сделать лучше.


Врач может сделать 20 операций, а образцовой будет только одна. Но изучать портфолио доктора все же стоит, чтобы хотя бы оценить количество (и опыт) и попробовать понять, насколько у вас с ним совпадают взгляды на эстетику. 

Грубо говоря, прощупать почерк. Полезно сравнивать аналогичные операции — на этом «прокалываются» многие хирурги, ваяя, к примеру, одинаковые носы и не глядя на индивидуальность лиц. Кстати, грудь одного размера у девушек с разными типами фигуры тоже должна быть разной формы — особенности и пропорции нужно учитывать.

Клиника, в которой работает врач — это важно.

Именно через клинику проходит вся бюрократическая часть работы. И если что-то пойдет не так, обсуждать все вопросы будет гораздо приятнее с людьми, которым важна хорошая репутация. И даже если все пойдет по плану — тоже.

Кроме того, хорошие клиники — те, которые на рынке много лет, и не окружены скандалами-интригами-расследованиями — изначально не позволяют себе нанимать плохих профессионалов.

Но, выясняя «родословную» клиники, постарайтесь не обращать внимание на канделябры, колонны и мрамор в фойе и марку сантехники в туалетах. Мрамор и колонны — не гарантия качества, равно как и скромный ремонт — не показатель его отсутствия. Скорее, обращайте внимание на то, сколько лет работает клиника и как долго там оперируют доктора. Лицензия и все прочие документы — должны быть, само собой, но ими обзавестись легче, чем хорошей репутацией.

Очень хитрый аспект — стаж работы

Стаж работы (и клиники, и врача) — это важно. И здесь есть свои уловки. Часто в биографии доктора написано: стаж — 20 лет работы. Но многие хирурги приходят в пластику из других специальностей.

Пример: доктор 19 лет работал урологом, и, возможно, даже неплохим. А потом решил — а что, разве я не смогу подтягивать животы и увеличивать грудь? Это, в конце концов, большие деньги. Выучился, получил сертификат (до недавнего времени это были курсы от 2 до 4 месяцев), и пошел работать, потрясая документом об огромном общем медицинском стаже.

Узнать о стаже, который относится непосредственно к интересующей проблеме, можно разве что в личной беседе. И можно попросить посмотреть сертификат пластического хирурга с датой выдачи. Сертификат продлевается каждые пять лет. Подобная просьба с вашей стороны может вызвать недоумение у клиники, но они обязаны предоставлять копии таких документов по просьбе пациентов. Поэтому не стоит стесняться — в конце концов, речь идет о человеке, который будет резать вас скальпелем, в нем нужно быть уверенным.

Сарафанное радио

Это один из самых распространенных и действительно работающих способов. Большая часть пациентов приходит именно по рекомендации подруг и знакомых.

Но здесь есть важный момент. Допустим, вы хотите сделать ринопластику, а ваша подруга оперировала грудь, и все получилось отлично, и этого хорошего врача она горячо советует. Прекрасно, но нужно понимать, что эта рекомендация, скорее, носит общий характер. Да, вы придете к специалисту, а не к шарлатану. Но никто не гарантирует, что ваш нос будет так же хорош, как ее новая грудь.



У хирургов есть свои узкие специализации. Некоторые врачи — мастера «широкого профиля», некоторые — узкого. Уточнять, насколько часто врач оперирует носы, лучше непосредственно на консультации.

Момент истины: консультация

Даже так: гораздо лучше, если консультаций будет несколько, причем лучше у разных докторов. Я с понимаем отношусь к тому, что в списках моих пациенток я часто не первый. Это говорит только о том, что человек ответственно относится к выбору врача, и это хорошо.

И к консультации вам тоже нужно подготовиться, и понять, что именно вы хотите. Часто на консультациях мне приходится слышать: «Доктор, а что вы мне хотите сделать? Вы вроде бы хорошо делаете подтяжку!». Мой честный ответ в этом случае — ничего. Я ничего не хочу делать, вы у меня двадцатая сегодня, и мне бы хотелось понимать, что именно вас не устраивает и решить вашу проблему.

Если мы говорим о каких-то антивозрастных операциях, может быть полезно захватить с собой фотографии себя в молодости. Эти фото — своеобразный «золотой стандарт» для каждого конкретного случая, которые помогут оценить динамику старения. А вот приносить фотографии знаменитостей, и требовать такой же нос, как у Шарлиз Терон — скорее провальная идея.





Да, нос Шарлиз даст мне представление о Носе Вашей Мечты. Но сделать его вам я возьмусь только в том случае, если тип вашего лица в целом соответствует типу голливудской звезды. И все равно вам стоит быть готовой к тому, что конечный результат  будет отличаться.




И самое важное: на консультации должен произойти контакт, возникнуть личное доверие. Личный контакт — последняя часть этого пазла, которая либо складывает все в единую картинку, либо рассыпает ее в прах.




Р.S. Кстати, сапожник, конечно, не должен быть без сапог. Но оценивать внешность врача и делать выводы о его мастерстве, опираясь только на эту пословицу, бесперспективно. Явным минусом может стать только слишком заметная любовь доктора к хирургии и инъекциям — переколотые губы или перетянутое лицо говорят о вкусе врача (или, скорее, о его отсутствии). А вот отсутствие следов вмешательств — даже на фоне их явной необходимости — могут значить иное. Пока я проходил весь этот путь предполагаемой пациентки к ее предполагаемому врачу, то понял, что для себя хирурга я бы выбрать не смог никогда. Да, я знаю, кто в этой индустрии действительно хорош — но я также знаю, что даже лучшие из них не сделают операцию по-моему. Не круче или лучше, а — по-моему. Именно поэтому косметологи обычно сами себе делают инъекции, хотя это страшно неудобно, и даже ставят нити. И именно поэтому у самих работников индустрии красоты с лицом зачастую дела обстоят вовсе не блестяще — перфекционизм и привычка к контролю не оставляют выбора.


Зато у вас он есть.

О чем говорят врачи: мы — циники?

75eeb3c2e929c5876cd1f15befdc857e.jpg

Рубрика «О чем говорят врачи?», внезапно оказавшаяся скандальной, тем не менее, продолжает свое существование. Пластический хирург Георгий Чемянов размышляет о разнице между мужчиной и женщиной и констатирует, что она есть.

Первый пост в этой рубрике — на тему «Какой размер груди лучше?» — вызвал у читателей массу споров, а у его автора Георгия Чемянова и редактора Яны З. — приступ бессонницы. Однако они решили продолжать. Но для начала — объясниться.

Передаем слово Георгию Чемянову.

Вместо эпиграфа.

«Профессор Преображенский: Вы напрасно, господа, ходите без галош. Во-первых, вы простудитесь, а, во-вторых, вы наследите мне на коврах. А все ковры у меня персидские.

Вяземская: Во-первых, мы не господа.

Профессор Преображенский: Во-первых, вы мужчина или женщина?

Швондер: Какая разница, товарищ!?

Вяземская: Я женщина!

Профессор Преображенский: В таком случае вы можете остаться в кепке.»

М. Булгаков, «Собачье сердце»

«У части комментирующих мою прошлую колонку сложилось явно не то впечатление, на которое я рассчитывал и которое вообще мог предположить. Что, в общем-то, только подтверждает высказанный в ней факт: понять женщину действительно сложно. А любые попытки это сделать — часто отдельное удовольствие.
Но — давайте по пунктам.

Врачи — циники? Ничего личного!




Большую часть времени врачи принимают решения, основываясь исключительно на разуме, и реагировать на все им нужно со скоростью, которой позавидовал бы Брюс Ли и обе его ноги. Пластические хирурги — не исключение. Отрезать и зашивать нам следует, руководствуясь правилами анатомии и гармонии, а не потому, что у тебя в детстве была травма, связанная с женщиной с большой (или маленькой) грудью. И этот подход, который можно обозначить двумя словами — «ничего личного», — на самом деле, полностью меняет и отношение к жизни, и отношение к людям. 

Его нельзя включать и выключать — это навсегда. И это хорошо. Потому что иначе вы получите хирурга с нежной духовной организацией, который вряд ли сможет в непредвиденной ситуации спасти вам жизнь. И кому это понравится?

Да, вот это «ничего личного» — граничит с цинизмом. Но —  не является им.
В русском языке само слово «цинизм» несет негативный посыл. А без искреннего восхищения человеком, человеком как видом, самым совершенным механизмом, венцом творения, если хотите — в этой профессии тоже не выжить. 

Поэтому врачи бесстрастны, но вряд ли циничны.

Пластические врачи — сексисты? 

С сексизмом дела обстоят примерно так же: вроде бы похоже на правду, но дьявол — в деталях.
Настоящий махровый сексизм подразумевает, что ваш визави считает вас годящимися исключительно для использования в качестве надувной куклы. Как только девушка замечает, что мужчина оценивает ее фигуру, моментально включается тревожная кнопка: «Он думает, что я сексуальный объект, а не личность!». Как будто одно отменяет другое. На фоне сегодняшнего медиашума это действительно болезненный вопрос, но все-таки хотелось бы внести ясность: если ваш визави считает вас человеком иного толка и склада, это вовсе не означает «второго сорта».

Мужчины и женщины разные. И мое общение с ними должно быть разным. И мне это нужно понимать: каждый день ко мне приходят 15-20 человек. И все они нервничают. Даже на первичной консультации они уже в стрессовой ситуации.

Подавляющее большинство моих пациентов — женщины. Некоторые начинают язвить, некоторые кокетничают так яростно, что очевидно, что это своего рода паническая атака. И всем нужна поддержка. Потому что им страшно, потому что они принимают серьезное решение, и в этот момент им отчаянно нужна помощь, и в первую очередь — со стороны их врача, человека, который буквально несет ответственность за их здоровье. И даже если после операции все идет очень хорошо, эмоционально пациентки часто бывают «на взводе», и это тоже нормально: чтобы привыкнуть к изменениям в себе, нужно время.

В день операции же почти все — на грани истерики. И тут в дело вступает целый ряд психологических приемов, чтобы все же собрать растерянную пациентку и приступить к запланированной операции.

75eeb3c2e929c5876cd1f15befdc857e.jpg

Мужчины — они среди моих пациентов тоже есть — устроены по-другому. Они реже дают волю эмоциям, их не нужно, фигурально выражаясь, все время держать за руку и успокаивать. Хотя если уж мужчина теряет контроль над эмоциями — это не остановить ни психологическими приемами, ни разговорами. Вообще ничем.

b580ed971e586110ca301c0e67457fb3.jpg

Поэтому с женщинами работать легче. Они эмоциональнее, но при этом более гибкие и отзывчивые.

Сексизм ли это? Или разный подход к разным нормам реакции?.. По-моему, второе.

Зачем пластическому хирургу психология? И зачем учительнице попа? 

Пластические хирурги, на самом деле, не лечат тело. Скорее, они восстанавливают баланс внешнего и внутреннего, и тем самым — как ни парадоксально это звучит — лечат души. Хотя, казалось бы, совершенно не затрагивают их в том смысле, в каком это делают психологи.

У меня есть небольшое количество пациентов, которые идут на операции по медицинским показаниям. Иногда это врожденные недостатки, иногда — последствия травм. Но примерно 95 % пациентов приходят исключительно для эстетической коррекции.

Одна из моих недавних пациенток — учительница младших классов. Ко мне она пришла для липоскульптурирования. Это операция по созданию так называемых «бразильских» ягодиц, довольно сложная как для врача, так и для пациента. Мы откачиваем излишки подкожно-жировой клетчатки оттуда, где они не нужны, делая талию и бедра тоньше, затем очищаем эту клетчатку и вводим ее в ягодичную область, создавая приподнятую и округлую форму. 

Операция долгая, восстановление занимает месяц, в течение которого нельзя создавать какое бы то ни было давление на эту область. Даже спать лучше на животе. Но результат того стоит — фигура становится практически идеальной, результат стабилен и практически не зависит от особенностей питания или спортивных нагрузок.

И здесь будет уместно поговорить о сексуальной объективации. Потому что красивая грудь, идеально округлые и пышные ягодицы, тонкая талия — что это, если не она? С одним небольшим уточнением: получить все это женщины хотят сами. Нет никаких злых мужчин, которые в угоду своим сексуальным фантазиям волокут своих подруг в операционную. Более того, у половины пациенток мужья вообще не знают о том, что они что-то делали, особенно если речь идет о старшем поколении, которое предпочитает подобные операции скрывать.

Так вот, моя пациентка, учительница и человек — зачем ей настолько идеальная попа? Чтобы вилять ею в школе или соблазнять этих вот кого, похотливых мужчин? Нет. Просто именно с такой фигурой она чувствует себя красивой, гармоничной, счастливой. И именно так она свернет горы. Но не потому, что теперь форма ее ягодиц идеальна. А потому, что ее уверенность в себе теперь непробиваема.

И именно за этим на самом деле приходят ко мне люди.

А у тех, кто в прошлом посте писал про сексизм, мне бы хотелось спросить: почему любое упоминание женственности для многих является оскорбительным? Мы ведь не говорим о ущемлении прав или дискриминации, мы говорим о восприятии женщины как женщины, со всеми ее особенностями, никак не противопоставляя этому другие, общечеловеческие качества.

Почему слово «девочки» — это почти ругательство, а красивая грудь — шаг навстречу шовинизму?»

О чем говорят врачи: какой размер груди лучше?

ba985ed73c91ca6f8a386e600fbd4575.jpg

Начинаем новую рубрику — «О чем говорят врачи?». Будем в ней публиковать размышления пластических хирургов и косметологов о женщинах. Те, которыми они иногда делятся между собой, но крайне редко — в прессе.
Автор первой колонки — пластический хирург Георгий Чемянов, который уже появлялся у нас в блоге. Мы рассказывали, как он сделал абдоминопластику матери четырех детей Вере Соболевской и сложную операцию по изменению формы груди  30-летней Наташе.


 

«С тем, что понять желания женщины довольно сложно, сталкивался любой мужчина старше 15 лет. Он принес на свидание цветы и повел в кино? Нужно было конфеты и в кафе. Пришел с шоколадкой? Почему не с бутылкой «бордо»?! И вообще, он что, не знает, что я худею? Разговор с женщиной часто похож на минное поле, и никаким жизненным опытом дыры, которые внезапно разверзаются в небе над головой у неудачливого мужчины, не залатать. Не так ответил, не так посмотрел, и даже мычать мы, мужчины, можем недостаточно убедительно или даже вовсе оскорбительно.
Когда женщина приходит на прием к пластическому хирургу, она обычно тоже не всегда знает, чего хочет. 

Присаживаясь в кресло напротив, спрашивает меня: «Что бы Вы хотели изменить? Вы же профессионал!» Я действительно профессионал. Но ведь я вижу ее впервые. Что я могу знать о ее жизни? Ее переживаниях? И как я могу вот так, в первые 10 минут разговора понять, что именно в себе ей не нравится? Один из моих коллег, известный в Москве хирург-ринопласт, на подобный вопрос ответил: «Конечно нужно изменить нос!» И уже потянулся было показывать, какая именно форма подойдет лицу пациентки идеально, где нужно подрезать, а где выпрямить. Но в этот момент девушка, пришедшая за увеличением губ, просто… разрыдалась и ушла.

Есть и другая сторона медали. Как врач я действительно вижу гораздо больше, чем пациенты могут предположить. И если я выдам им всю эту информацию — что на мой взгляд не мешало бы подтянуть/наполнить/отрезать в каждом конкретном случае — без шестичасовой операции не обойтись. Путь к совершенству может быть вечным.

Поэтому роль хирурга заключается зачастую даже не в том, чтобы профессионально провести саму операцию. Гораздо важнее понять, что на самом деле нужно сделать, и что сделает женщину счастливее. То есть отвечать на эти вопросы стоит не столько с профессиональной точки зрения, сколько — с общечеловеческой. Быть не только хирургом, но и психологом, в конце концов — обычным человеком и мужчиной, который умеет внимательно слушать.

Вот две совершенно разные истории девушек, которые по воле случая пришли ко мне на консультацию в один день, и которые стали для меня олицетворением женской логики.

Первая героиня хотела увеличить свой примерно первый размер груди. На консультации мы договорились, что увеличиваем грудь до третьего (это было гармонично с учетом строения ее тела и безопасно с медицинской точки зрения). И довольные друг другом разошлись — обычно я даю время на окончательное принятие решения.


aa0d34f8b29a22fcfb97e437b722face.jpg

Вторая героиня была чуть старше, родила двоих детей, и ей нужно было уменьшать грудь по медицинским показаниям. Это был примерно девятый размер, с которым попросту тяжело жить. В российской шкале размеров, кажется, даже не знают таких цифр. Тот случай, когда лямки белья оставляют глубокие борозды и синяки, а о спине и думать страшно. Я порекомендовал уменьшить размер примерно до четвертого: во-первых, подобное уменьшение безопасно и оправдано по медицинским аспектам, во-вторых, с учетом пышного телосложения пациентки, это было бы более чем гармонично.


1492d2b4be6cfd790a731eb5fea5361c.jpg

На повторной консультации, за три дня до операции я услышал это:


− Доктор, я посоветовалась с мужем. Мы решили, что нужно делать как минимум четвертый размер, — грозно сказала мне первая героиня. — Если будет третий — я буду очень недовольна.

− Доктор, я посоветовалась с мужем, — услышал я в той же смотровой от второй пациентки. — Мы решили, что нужен второй. Если будет третий — я буду очень недовольна.

Что делает доктор в этих щекотливых ситуациях? Конечно же, начинает упирать на логику и науку. Просчитать идеальный размер груди для каждой женщины довольно просто: есть программы, которые учитывают каждый параметр тела, от общих размеров до толщины жировой прослойки и мышц в этой зоне, и рекомендует размер имплантата, который подойдет в каждом конкретном случае. Чтобы новая грудь выглядела как настоящая, имплантат должен «прятаться» под самой железой. Если он будет чуть больше рекомендуемого — форма будет не слишком естественной.

Что делает мужчина в этих щекотливых ситуациях? Соглашается. Просто соглашается, мимоходом упомянув, что конечно же, есть здравый смысл, который доказывает примерно все, что указано выше, но раз вы решили — то разумеется, мы сделаем все, что нужно. Не то, чтобы было так важно прислушиваться к здравому смыслу, тем более, когда есть веское слово мужа. Мужья вообще в вопросах груди понимают все, одобрительно кивая мне на консультациях, пока я провожу десятое измерение груди, подбирая подходящие миллиметры проекции имплантата. Но вот что интересно — мужчинам, на самом деле, вообще не слишком нравится большая грудь. Серьезно. Доказывается этот спорный тезис просто: средний размер победительниц конкурса журнала Playboy за 10 лет — третий. Я проводил собственное исследование, пришлось погрузиться в изучение предмета и пролистать немало глянцевой литературы на эту тему.

Идем дальше — женщинам на самом деле большая грудь не нравится тоже. Большая часть моих пациенток просит сделать им второй (невозможный — такие маленькие имплантаты не подходят большинству по параметрам фигуры и результат будет не слишком красивым). Но второй — это достаточно легко, чтобы не напрягать спину, и очень красиво для открытых платьев и купальников.

Еще один невероятный факт, который стоит отметить — на самом деле, женщины увеличивают грудь вовсе не для мужчин. (Данные того самого исследования.) Никакого секса здесь не зарыто, и даже с комплексами не поработаешь.

Объяснение прозвучит шокирующе, но так и есть.

Просто на красивой груди лучше сидит одежда.

Подумайте, это объясняет все! Никому не нужно таскать на себе лишний килограмм пятого размера груди, чтобы у проходящих мужчин выворачивались шеи. 
Гендерные игры в «на десять девчонок по статистике девять парней» давно никому не интересны. Женщины стали настолько самодостаточны, что и в этих вопросах полагаются только на себя. Посматривая в сторону Dolce & Gabbana, Gucci и, скорее всего, Chanel: красивой фигуре, как драгоценному камню, нужна красивая оправа.

Поэтому четвертый размер — не самое большое из зол. Скорее всего, первая пара просто решила, что раз уж за операцию все равно «уплочено», нужно брать по максимуму. И, если я соглашаюсь на эти условия, значит, я, как пластический хирург, отвечаю за медицинскую безопасность и эстетическую красоту данного шедевра.

Операции обеих героинь прошли в один день. Мы постарались выделить им палаты, максимально удаленные друг от друга, чтобы они не успели обсудить шокирующую разницу между третьим и четвертым размером груди и передумать еще раз. Здесь ведь случается еще одна странность: практика показывает, что даже мнение мужей обычно проигрывает с разгромным счетом женской солидарности и женскому опыту. Вы вроде бы решили купить новый семейный Audi. Обсудили все, спорили две недели, взвешивали все «за» и «против» и путем кровавых переговоров и невероятных дипломатических уступок выбрали идеальную модель. Она утром ушла на работу, выпила кофе с коллегой, по дороге домой созвонилась с подругой — и все. Новый BMW (в три раза дороже! Кабриолет! Но очень красивого цвета!) уже стоит перед подъездом, а ты и не понял толком, что произошло. Потому что у Оли (Кати, Светы, Маши, их мужей, знакомых и кошечек) была Audi, они все про нее знают. И про BMW тоже знают, естественно.


И все, что тебе остается в этой ситуации — согласиться. И порадоваться, цвет-то действительно красивый.
Просто иногда во имя мира во всем мире стоит поступать не как доктору, а как мужчине.


ba985ed73c91ca6f8a386e600fbd4575.jpg

PS. Обе героини уже почти год живут с новой грудью правильного (с их точки зрения) размера. Одна — с четвертым. Вторая — со вторым. Счастливы».
Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | След.

институт красоты ольховке, институт пластической хирургии, институт красоты, верхняя блефаропластика реабилитация

реабилитации, реабилитация, блефаропластику, института пластической хирургии, хирург

фото после блефаропластики дням

после, пластической хирургии, институт

блефаропластики, блефаропластики, блефаропластики, блефаропластики, блефаропластики, блефаропластики, блефаропластики, фото, фото,
после, после, после, после, после, после, после, после, после, после, после, после, после, после, после, после, блефаропластики, блефаропластика, блефаропластика, 
блефаропластика, блефаропластика, 

Блефаропластика (пластика век)

Это операция, направленная на коррекцию тканей. Основной причиной обращения к пластическому хирургу для проведения процедуры являются возрастные изменения верхних век. Они проявляются избытком дряблой кожи века, мелкими морщинами, появлением жировых грыж которые можно устранить сделав операцию и в результате получив красивые и подтянутые веки. Другим распространенным желанием является европеизация восточного типа век. Она заключается в создании выраженной складки верхнего века, что вполне реально при блефаропластике. 

Проводя анализ возрастных изменений лица, нельзя рассматривать веки изолированно, необходимо подходить комплексно ко всей периорбитальной области. С возрастом под действием силы тяжести происходит опущение бровей, появляются избытки кожи и деформируются веки. Формируется кожная складка в области верхнего века, которая может наплывать на ресницы. В результате работы лобной мышцы и мышц межбровья образуются морщины. Жировая клетчатка, находящаяся в орбите, с течением времени начинает выступать вперед, что приводит к образованию жировых грыж в области верхних век. Птоз (опущение) тканей средней зоны лица ведет к формированию носослезной и векощечной борозды. Все эти факторы необходимо учитывать при планировании объема омоложения данной области при помощи блефаропластики верхних век, соответственно от типы деформаций и стадии развития будет варьироваться цена услуги.

увеличение груди, 

увеличению груди

увеличение груди,

увеличение груди,увеличение груди,увеличение груди, увеличение груди, грудь, грудь, грудь, грудь, грудь, грудь, грудь, грудь,
 грудь, увеличению, увеличения, грудью, увеличения груди, увеличения груди, увеличения груди, увеличения груди, увеличение,
увеличении, груди, груди, груди, груди, груди, груди, груди, груди, груди, груди, груди, груди, груди, груди, груди, груди,реабилитация,реабилитация,блефаропластику, косметология, институт пластической хирургии, косметологии 

реабилитация

Публикации

Контакты

Телефон для записи на консультацию: +7 (499) 130-80-69
Email: dr.chemyanov@mail.ru